Завалила работа. Люблю это свое натянутое, как струна, нервическое состояние куража и созидания. Хорошо, что есть возможность, хоть кроху, залезть в Интернет. А там, в этом космосе, в этом нескончаемом эфире, уводят события от повседневности.

«…В МВД хотят продавать «красивые» автономера с аукционов— по неофициальным данным, соответствующий законопроект уже разработан в министерстве. Кроме того, инициатива предлагает регистрировать машины прямо в салоне. Защитники прав автомобилистов считают, что инициатива может помочь побороть практику, когда некоторые номера служат своеобразной «охранной грамотой» для их владельцев…»
Читаю это и радуюсь: « Ну! Наконец то!».
А на другом новостном сайте, натыкаюсь на это:

РИА «Новый Регион»
Публикации за 05.10.10

Екатеринбург: в отношении сотрудника ГИБДД, остановившего нетрезвого дипломата, возбуждено уголовное дело
05.10.10 08:28

Нет, ну как можно жить в подобном правовом поле, скорее бесправном???…

Одно радует: ЗАВТРА ПЯТНИЦА!!!И КАТИСЬ ВСЁ К ЧЁРТУ!!!

Новый Регион – Екатеринбург
07.10.10

На Урале отметят День яйца

В Екатеринбурге отметят День яйца

Каждую вторую пятницу октября во всем мире отмечают День яйца – неофициальный праздник любителей кулинарных блюд из яиц. Праздник был учрежден делегатами «Международной яичной конференции», проходившей в 1996 году в городе Вене.
Как сообщили «Новому Региону» в пресс-службе свердловского Министерства сельского хозяйства и продовольствия, в этом году Екатеринбург присоединится к празднованию Дня яйца. В субботу в ходе традиционной ярмарки выходного дня на улице Пушкина уральские производители будут угощать гостей горячими яичницами, читать лекции об использовании продукта, устраивать тематические викторины и розыгрыши призов. Мероприятие начнется в 11 часов.
Тех, кто не сможет 9 октября выбраться на праздник, производители призывают съесть по одному яйцу – в знак солидарности. Таким образом, считают на птицефабриках, свердловчане поддержат местного производителя и одновременно получат порцию витаминов.
Добавим, что сегодня в Свердловской области работает пять птицефабрик по производству яиц и еще семь птицефабрик имеют смешанное производство яиц и мяса. Ежегодно в области производится более миллиарда яиц. А помимо традиционных куриных яиц, в хозяйствах региона можно найти яйца перепелов, фазанов, индюков.
© 2010, «Новый Регион – Екатеринбург»

ЁМАЁ! Срочно побежал к шефу, пока его нет. Вытащил из шкафа это яйцо и прошептал любовно: « С ДНЕМ ТЕБЯ ТВОИМ, ДИНОЗАВРИК!»

Сашка стоял перед теми самыми воротами, где грозил им заскорузлым перстом седобородый старикан. Слева он увидел Александра Михалыча. Михалыч застенчиво топтался голыми ступнями в белом облаке и виновато похлопывал себя ладонями по бокам, словно извинялся. Внезапно из тумана странной походкой приблизился Палыч. Вид он имел задорный и придурковатый, одновременно. Подмышкой у него богохульно была зажата пустая бутылка из под водки. Палыч с трудом сдерживал расплывающийся от умиления и градусов облик. «Хобанс!», воскликнул он небритым лицом и слюняво поцеловал Александра Михалыча в щеку. Михалыч брезгливо отстранился и помахал ладонью у своего носа, дабы разогнать похмельное амбре тихого бытового пьянчужки. «А, давайте ему морду набъем!», дружески предложил задорный Палыч, некультурно тыкнув пальцем в ноющего таджика. «Ведь это он нас всех сюда…э…., не договорил Палыч, теряя мысль. «Прекратите паясничать!», строго отреагировал на крамольное предложение аккуратный Александр Михайлович, «возьмите себя в руки, наконец, и не теряйте человеческий облик….здесь», задумчиво закончил Михалыч. Таджик вдруг умолк и остановил маятниковое качание тела. Ворота медленно и бесшумно открывались.
Палыч уронил стеклотару себе на левую ступню и нехорошо выругался.
В светящемся проеме ворот стоял тот самый старик с ключами. Анзур поднялся с корточек и принял стойку «смирно».
«Ты, басурманин, напрасно здесь сидишь! Иди к аллаху!» прогромыхало откуда то выше головы старика. Палыч, Сашка и Михалыч с ужасом отметили, что тело Анзура стало медленно распадаться на атомы и, словно в пыльное облако закрутилось и , вдруг, исчезло в никуда.
«Ты», старик, кивнул бородой на Александра Михайловича, «заслуживаешь то, чего заслужил.», после этих слов, Александр Михайлович стал растворяться в воздухе и, растаяв, тяжело вздохнул напоследок.
«Ты!», старик указал перстом на Палыча, Палыч же не дал ему договорить, и нагло выставив голую ступню в третью позицию, ответил: «Я!». Тело его стало вибрировать, изменять формы и с криком «Поберегись!» исчезло, оставив только тающее в атмосфере амбре.
Сашка подумал кисло «Эх! Надо было Лариску навестить!». Старик перевел мутный взгляд к нему. Засосало под ложечкой. «Иди», послышалось где то за спиной Александра, и , будто бы невидимая теплая ладонь подтолкнула его в светящийся проем ворот. Он шагнул и….полетел вниз с печальной мыслью : «Надо было, все же , попросить прощенья у Лариски».

………………..

Бело-молочный туман постепенно рассеивался. Перед глазами, наводя резкость, из расплывчатого белого пятна показалась бородатая рожа с салатового цвета шапкой на макушке. Рожа улыбнулась и сказала, куда то в сторону,– пришел в себя, жить будет, а с Вас бутылка!». Рядом выплыло удивительно родное круглое, как печальная рыба-луна, лицо. «Сашенька!», Ева, осторожно гладила упавшую прядь волсос. Сашка вскочил, охнув, выдернул дренажную пластиковую трубку из носа и ошарашено смотрел прямо в миндальные черные глаза любимой Евы. « Евка, где это я?», не знакомым сиплым голосом ворвался в тишину палаты Сашка. Ева и бородатый анестезиолог заботливо и осторожно, словно хрустальную вазу на железный пол, вернули истерзанное тело в первоначальное положение. «Успокойся, Саша!», голос Евы был груден и мягок, словно парное молоко, ты – жив, а это главное». Сашка судорожно щупал руки, ноги, грудь и все остальное (особенно), попеременно натыкаясь на упругие бинты. «Всё в порядке, любимый» томный голос Евы, словно сквозь марлю долетал до сознания. «Только одно ребро, седьмое, пришлось удалить после аварии», эхом поддакивал анестезиолог.
«Жив, мелькнуло в голове, «Жив», эхом повторила Ева и нежно дотронулась своими вишневыми губами, синеватосухих губ Сашки.

это к заключительной части. Называется : "Сашка. Возвращение."

Вжиииик…..о, как меня крутануло! Поток теплого воздуха, отражаясь от земли, рикошетом взмывает вверх, но уже более холодный, чем прежде. Поцеловавшись с тучкой – вдруг, рождаюсь я! И, «вуаля!»…лечу, кручусь по атмосфере. Падаю, где попало: на ресницах красоток, на капоты ревущих лошадьми машин, на окна, сквозь которые смотрит на мир больная девочка. Лечу-кручусь, и меня на лету пытается съесть стаффорд Сэм, весело задирающий ногу на первый снег. Лечу-кручусь и ложусь на теплую ладошку девочки, чей рюкзачок так бережно несет веснушчатый первоклашка Васька. Залетаю через открытую фрамугу в кабинет «самого» и падаю тихо на вексель в миллион долларов, и мне, по сути, пофиг – сколько там нулей на бумажке с водяными разводами Госзнака? Не важно все это, важно, что ВСЕ радуются мне – первой снежинке! Скоро нас будет много!
С ПЕРВЫМ СНЕГОМ ВАС!!!

15.10.10г.

Она была настолько деликатна, что никогда не высказывала мысль прямо. Звали её Юлечка.
Юлечка появилась в нашем доме внезапно и с первого дня привлекла всеобщее внимание своей симпатичной внешностью. Нельзя сказать, что она была красавицей, нет, она была хорошенькой приветливой, милой женщиной. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, на лице у обоих возникала невольная улыбка, и каждый, каждый думал, что так она улыбается только ему.
Старая колясочная на первом этаже нашей многоэтажки, однажды превратилась в маленький киосочек с ярким окошком на железной двери и скромной табличкой над ним «Свежее молочко, только для Вас!». Сквозь это яркое окошко было видно, как внутри, среди бликов, играющих по белым стенам, легко сновала Юля. Её белый халатик, иногда взлетал обнажая очаровательные, смуглые коленки молоденькой продавщицы. Сколько бы раз мы не заходили в мрачный ранее подъезд, с её появлением, пространство перед исписанным пошлостью лифтом, ожило каким то теплым светом. У окошечка всегда кто нибудь стоял, держа в руках стеклянную банку, со сливочного цвета молоком, и не торопился уйти, хотя двери лифта уже открывались. Всем нравилось поболтать с приятной продавщицей. Вскоре жители дома кое что узнали про приветливую женщину в окошке. Каждое утро, она сама доила бабушкиных коров в соседнем зеленом поселке. Она была разведена со своим прежним мужем, детей не было, образования тоже. Уже с 10 часов утра, выходя из лифта можно было наблюдать небольшую очередь местных пенсионерок у светлого окошечка Юли. Часто вокруг окошка стояли молодые и не очень мужчины. Которые «не очень» - старательно выпрямляли спины и втягивали животы, а которые «молодые» - с трудом глотали неприличные слова и напрягали мозг, что бы найти слова получше и поделикатнее. Юлечка всем улыбалась своей очаровательной, белоснежной улыбкой и как будто бы не замечала стараний тех и других. «Совсем просто ей было со мной», думалось мне, когда я отходил от светлого окошка в темноту тамбура, держа в руках запотевшую банку с слегка вспененным молоком. Мне казалось, что сегодня Юля особенно старательно вытирала мою банку и особенно тепло улыбалась, когда протягивала мне её через светлое окошечко в железной двери. И моя улыбка не могла сползти с лица до тех пор, пока мне не открывала дверь мама со словами: « Ну что так долго то? Суп уже остыл!». Однажды сосед по площадке небритый Василий, прошептал мне в ухо никотиновыми губами, что Юлька-молочница влюбилась в него, и пошло мне подмигнул. Только, когда я внезапно, выходя из лифта, увидел, как он пытался взять её за руку, а она опустив глаза, осторожно вырвала свою ручку из заскорузлых, шершавых ладоней соседа, только тогда я успокоился: «Наврал, собака!».
Однажды рано утром в выходной я возвращался со своей воскресной фотоохоты и, переходя опушку леса, неожиданно наткнулся на Юлю. Ах, как она была хороша в простом, легком платьице и красном в белый горох платке. В руках Юля держала веточку и отмахиваясь ею от комаров кричала в чащу: « Ночка! Звездочка!». Из леса медленно выплывали две толстобрюхие коровы. Она улыбнулась мне и весело спросила: «Не хотите ли парного молочка?». Я замотал головой, но пошел рядышком с ней в сторону поселка. Она непринужденно рассказывала мне о том, как её обижал бывший муж, как разбило параличом старенькую маму, какая непоседа Звездочка, как её сократили на работе, потому что у неё одной, среди всего отдела, не было детей. Я шел рядом и молчал, только изредка вздыхал в тех местах, где мне казалось, должна была вздохнуть моя милая рассказчица. Но Юлия весело рассказывала о страшных вещах и улыбка её не стиралась с загорелого лица в красном платочке в горох. Коровы важно минировали тропинку позади нас, пугали собак и иногда вмешивались в монолог прекрасной молочницы своим тянучим «НМмммнуУУ».
Я проводил её до самой калитки и был награжден неповторимой улыбкой и помахиванием прелестной ручкой.
В следующую среду, торопливо допив молоко, я кубарем скатился к киосочку и был поражен. Окошко в железной двери было закрыто, вывеска снята, а проходящая, скрюченная годами бабушка проскрипела мне, что вчера приходили какие то люди в сопровождении милиционера и описывали имущество киоска. Сиротливо и уныло стало в подъезде. В следующее воскресенье я помчался в лес, надеясь встретить Юлю. На лужайке никого не было, только тоненько пищала у уха свирепая комариха. Я даже крикнул в чащу:» Ночка! Звездочка!». Напрасно, только эхо куражилось у перевала.
Приближаясь по тропинке к знакомому домику я, внезапно остолбенел. Там, где мы прощались с Юлией в прошлый раз коряжились обугленные палки. Дома не было.
В задумчивости, идя домой, увидел еще более скорбную картину. По дороге растеряно брела жалобно мыча, Звездочка. Вид её был печален и скорбен. Она в растерянности остановилась посреди горячего асфальта и хлопала на меня ресницами.
Больше я не видел милой молочницы никогда. Что с ней стряслось – не знаю. И никто не знает, но сердце каждый раз сжимается, когда я прохожу мимо железной двери с закрытым окошком.

22.10.10г.

Вот только "птица в окно" - это плохая примета...