Жил-был один автор. Жил себе и жил. Не про него пишут, что не тужил. Туго ему приходилось. Потому, что непризнанный был. А он-то считал себя талантливым писателем. Писал много и так часто, что, порой, путал день с ночью. Не замечал, что месяц закончился и начался следующий. И писал, о чём попало. Что попадется под руку или на глаза, о том и писал. Увидит проезжающий автобус – сразу писать садиться. Окажется по каким-то причинам у него палка в руке – пишет о палке. Камень на дороге заметит – обязательно напишет о том, что камень не на месте лежит. Напишет и тут же продавать новость торопиться. Даже не прочитывая, не исправляя огрехи. И так сойдет. Он же талант. Все должны быть к нему снисходительны. И доброжелательны. И, неизбежно, обязаны были читать его работы. И хвалить автора. Потому, что он же не для себя старается, а для других. Бежит к издателям, доказывать, что людям его работа нужна, просто необходима. Что без его новостей, рассказов, повестей люди просто зачахнут. Но, издатели – люди крепкие, вежливо выпроваживали его из кабинетов, мотивируя свой отказ просто – не о том написано, неинтересно, некачественно. И платить за такую халтуру никто не будет. А как некачественно, какая халтура, если он пишет почти с самого рождения? Обижался автор на издателей. Кушать-то ему надо, а кроме как писать, он больше ничего не умел делать. Не свои же труды-рукописи ему кушать? Вот и приходилось искать окольные пути – различные мероприятия, собрания, встречи, чтобы и людям рассказать о себе – почитать им свои произведения, и покушать чего-нибудь. Люди там были закаленные - хоть и зевали, но терпеливо слушали опусы прохиндея-автора. Даже иногда аплодировали ему. Думали – программа такая. Вот так и жил-тужил наш непризнанный автор. А годы шли….
Один раз его напечатали. Вот счастье было ему. Он аккуратно вырезал свой портрет из газеты, вставил в красивую рамку и повесил на стену. Над стареньким письменным столом, за которым работал. Чтобы смотреть на свой триумф. Что б, значит, воодушевляться.
С тех самых пор уверенность в своем таланте возросла многократно. Автор возгордился. Он уже не принимал критику соратников по труду – они для него были мелкими писарчуками. А он – совершенство, гений. Автор не внимал жалобам читателей, что они просто не понимают, о чем он пишет. На что он резонно заявлял, что это уже их дело – понимать или не понимать его. А он автор – что хочет, то и пишет. И не им его учить-судить, жалким недоучкам.
И не заметил, как старость нагрянула. Так нагрянула грозно, что автор растерялся. Что делать? О чем писать? Уже обо всем давно все написал. И решил, что будет писать свои воспоминания: о палке, когда-то оказавшейся в руке, об автобусе, давно проехавшем мимо, о камне, почему-то оказавшимся не на том месте, о своем таланте и о людях, что так несправедливы к нему….
Писал наш автор воспоминания и день, и ночь. Неделю. Месяц. Писал и писал. Уже тома целые написал. А еще не конец. Жаловался на жизнь свою. На то, что честно жил и честно работал. На непризнанную гениальность. На издателей. На государство. На безденежье. На читателей….
Штаны последние стер от воодушевления. Ну, на том месте, на котором сидел, значит. Что делать? Штаны последние у него оказались. А делать нечего. Не с голым же задом ходить? Нашел дома иголку, достал разных ниток и принялся за дыру. И так увлекся, что не просто зашил дырку, а так красиво заштопал, что сам опешил. Как будто всю жизнь только этим и занимался. И люди удивились, увидев такую аккуратно-красивую штопку на штанах автора. Удивились и стали просить его заштопать их любимые вещи. И автору понравилось это занятие, которое не только приносило ему заработок, но и увлекало все больше и больше. Он накупил разных ярких ниток, острых больших и маленьких иголок и стал брать заказы. Иной раз люди просили его просто украсить свои наряды его художественной штопкой.
С тех самых пор автор забыл о своем писательском таланте. Перестал писать никому не нужные опусы. И прослыл прекрасным штопальщиком, украшающим оригинальными узорами уже не новую, но любимую одежду и различные вещицы, даря радость и удовольствие их хозяевам.
Вот такие дела….
6.12.10г.

Мой маленький подарок маленькому внучку.

Ну вот, милый Наш, завтра тебе исполнится целых два месяца. Это и так много – ведь это твоя уже прожитая жизнь, и так мало – для нас. Но ты успел очень многое узнать о нашем мире. Много чему научиться, понять, почувствовать. За это время ты получил имя. Теперь для всех ты – Игорь. А для меня ты – Горошек. Хочу, чтобы ты, помимо общественного признания, понял, что ты – индивидуальная личность. И имя твое, которое носят многие люди, тоже имеет свой личностный оттенок. Персональный. И сейчас ты для нас самая важная персона. Самая-самая. И мы стараемся для тебя. Чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты чувствовал себя комфортно и уверено. Чтобы не боялся. Чтобы учился доверять, пока нашим рукам, голосу, глазам.
Милый Наш, ты уже имеешь свой гардероб; движимый транспорт в виде коляски; свою косметику, где даже шампунь без слез у тебя есть; свое личное пространство для отдыха; игрушки; посуду…. Ты уже получил первый в своей жизни документ – свидетельство о рождении, дающий тебе право считаться полноправным членом общества. Пока еще маленьким и несмышленым. Но каждый день ты растешь и открываешь для себя все новые и новые странички неизведанных ощущений. Познаешь жизнь во всех ее проявлениях и учишься управлять ею. Ты уже изведал негативные стороны бытия – боль, голод, холод, жажду, одиночество. Пока только в микродозах. Потому, что мы всегда рядом с тобой и не позволяем тебе страдать. Но познать эти чувства тебе хватило времени. И это необходимо для твоего развития. Своим плачем – настойчивым и громким, ты даешь нам понять, что тебе плохо. Когда ты кривишь губки, и на глазках появляется влага, мы знаем – ты обижен на нас. А когда тебе надоедает лежать одному, ты недовольно ворчишь, предупреждая нас, что готов расплакаться от досады и одиночества. Ты начинаешь понимать, что такое бояться. Когда мы с тобой неожиданно приседаем, ты непроизвольно сжимаешься в комочек и стараешься сильнее прижаться, пытаясь уцепиться своими ручонками за меня. Умница мой. Так мы потихоньку научимся с тобой всему, что тебе пригодиться в жизни.
Малыш, но помимо страданий и негатива, ты познал счастье. Наверное, оно в твоем возрасте самое полное. Ты испытываешь счастье, когда ты сытый, выспавшийся, сухой и чистый, и ты не один, а с нами. Тогда ты начинаешь радостно разговаривать, пока только самыми доступными тебе звуками – а-гу, улыбаясь при этом, видя наши улыбки, и бурно выражать свою радость – движением ручек и ножек. Благоговейное время. Благословленный возраст.
Дорогой мой, ты познаешь смену света и тьмы, дня и ночи. Яркий свет тебе режет глазки, и ты прикрываешь их. А в темноте ты, наоборот, пытаясь что-либо разглядеть, открываешь их широко-широко. И тебя это удивляет, отвлекает от посторонних вещей. Ты замираешь, прислушиваясь к себе, к своим ощущениям. Скорее всего, тебе немного боязно от таких резких перемен – дневной свет комнаты - темный коридор - освещенная ванна. Это хорошо. Удивляйся, мой хороший. И радуйся….
А еще ты любишь музыку. Удивительно! Ты успокаиваешься и слушаешь. Думаю, что прислушиваясь к мелодии, ты слышишь не просто хаотичные и забавные звуки, а именно музыку, которая дает тебе что-то хорошее. Возможно образы или какие-нибудь воспоминания из прошлого небытия….
А еще ты научился получать удовольствие от процесса купания. Тебе очень нравится водичка. Теплая, ласковая. Ты расслабляешься в ней, нежишься, лениво бултыхая по воде ножками, и жмуришься от наслаждения.
Как тебе не нравилось поначалу одеваться гулять. Как ты яростно сопротивлялся насилию. Эти ползунки-шапки-штаны-кофты-комбинезон…. Ты плакал от негодования, что мы отвлекали тебя от более важных занятий. Но теперь ты не плачешь. Ты уже спокойно даешь на себя надеть целую гору одежды. Видимо поморозить чуть-чуть носик и щечки тебе тоже нравиться. Но вот что тебе не нравиться, так это лечиться. Болячек нахватать за это время мы тоже успели. И пилюли горькие пьем, и в нос брызгаем, и капельки, неожиданные на вкус принимаем, и даже свечки…. Но, об этом не будем. Мы справимся со всеми проблемами и с возрастными переходами, как это делали до сих пор. Мы сила, потому, что мы любим тебя, а ты, знаю, нас.
Ты у нас уже большой – кашку кушаешь. Понравилась она тебе. Геркулес из тебя вырастит, не иначе. Потому, что за пару месяцев ты умудрился набрать больше двух килограмм и вырасти почти на 5 сантиметров. Это тебе не мамка твоя лилипуточка. И родилась маленькой, и выросла невысокой. Удивительно, как она смогла родить такого богатыря? Ты и спиши сейчас вдвое меньше, чем раньше. Бодрствуешь, удивляясь всему и умиляя нас своими глазенками. Внимательно рассматриваешь, для нас обычные, вещи. Уже отдаешь свои предпочтения игрушкам. Твоя любимая – самая громкая. Ты сразу затихаешь, забываешь о неприятностях. Все правильно, ты же мужчина, а не девчонка, и игрушки у тебя соответствующие.
Дорогой мой, как я бываю рада, когда ты спишь на моей кровати. Я поглядываю на тебя через плечо, отрываясь от монитора компьютера, и улыбаюсь тебе. А ты сладко-сладко спишь, легонько гоняя пустышку во рту, раскинув ручки.
Сколько еще удивительного ждет тебя впереди. Сколько откровений и открытий непознанных. Сколько радости ты получишь от побед, преодолевая маленькие трудности. Сколько удовольствий – от процесса обучения. И мы вместе с тобой будем радоваться. И заново учиться видеть и чувствовать. И удивляться вместе с тобой….
С наступающим днем рождения тебя, дорогой мой Горошек. Мы тебя любим, милый Наш.
6.12.10г.

Вот интересно, кто и как звал своих деток в детстве?

Христос, Господь мой, помоги….
Дай силы выбраться из огненной пучины
Пристрастья страшного, ты моему мужчине.
Во имя Веры и любви.
От тяжких мук освободи.

Отринь земную суету,
И вразуми его, зажги в душе надежду,
Что шанс даешь ты неразумному невежде.
Заполни светом пустоту,
К возврату… проведи черту.

Возможность предоставь ему
Раскаяться в грехах – готов он к наказанью.
Верни любимую, что уведет от края,
Не сможет сам пройти сквозь тьму.
Она поможет. Я прошу.

Возьми любовь мою для них.
Пусть жертва станет силой их соединенья.
Даруй ему и ей ты и мое прощенье.
Нет злобы, лжи в словах моих.
Прошу, Господь, его прости….
6.12.10г.

Если у тебя, вдруг, случилась беда, попроси помощи. Не стесняйся и не бойся. Люди, по своей природе, добры и отзывчивы к чужому горю. Найдутся те, кто захочет тебе помочь. Не пренебрегай их помощью. Прими. Гордость в таких случаях неуместна. Но помни, что каждый имеет право выбора – стоит ли тебе помогать, хочет ли он это сделать для тебя….
Только не забудь – желая получить помощь и поддержку, сделай сам шаг навстречу….
9.12.10г.

Мой милый друг, союз прекрасен наш,

Самой судьбою благосклонно освященный.

Слуга могучий мой коленопреклоненный,

Души моей хранитель, верный страж,

И узник вечного порядка и закона.

Ты мудрый направитель, Господин

Моих поступков, мыслей блудных и деяний.

Уставший странник жизни и ее желаний,

Палач скорбящий мрачной суеты,

Дитя ты человечества с душою странной.

Хождения по вечности времен

В твоих рассказах, обсужденье тем игривость,

И одиночество. Сердечные порывы….

Призванья статус твой определен

Судьбой – ты связь миров, ты перст ее незримый.

А я…. Кто я такая для тебя?

Игра-забава, иль отрада дорогая?

Из прошлого небытия твоя родная,

Веков пространство жизни раздробя,

Своей душой к твоей тихонько прикасаюсь?

Мой милый друг, учитель и мудрец –

Безусый юноша с пречистыми глазами,

Уставший дедушка с седыми волосами,

Хранитель тайн вселенских, правды жрец,

Пройдоха Мерлин, овладевший чудесами.

Любимый и единственный мой друг,

Без страха хрупкость сердца своего вручаю,

Открытость чистую, как кровь Христа в граале –

Надежней, крепче нет на свете рук.

Ты часть души моей. Я без тебя скучаю.

Я – женщина, и смертный человек,

И я как все – страдаю и живу мечтами –

С тобою рядом, да в невиданные дали….

Ты в каждом дне моем. Ты – мой рассвет,

Души улыбка и сияние печали.

Но жизнь, на то и нам дана, чтоб жить –

Любить и чувствовать, и жизнью наслаждаться….

А может нам с тобою чрез столетий двадцать

Держать придется вместе судеб нить?

Уже как много знаю…. Как еще глупа я….

Что будет с нами, знаешь только ты.

Но помни, я с тобой и в скорби, и печали.

Возможно, небеса давно нас обвенчали,

И память возвратиться у черты

Меж двух миров, покрытых зыбкости вуалью?

Мой милый друг, сияет свет в глазах….

Встречаю я с любовью, верой и надеждой

День новый. И свою судьбу. И нету прежде….

Прах – возрожденье. Возрожденье – прах.

И жизнь отметки временем на душах режет….

8.12.10г.

My WebPage

Ирина, я понимаю, как хочется написать человеку, которого ты ценишь, и который оценил тебя, слова благодарности.
Может, мои слова обидят тебя, тогда заранее извини, но раз уж ты их выставила на всеобщее обозрение...
Во всех строчках этого стихотворение меня охватывало сплошное дежавю! Ближе всех к Пушкину, проскальзывает и Бальмонд.
Процитирую Александра Сергеевича для примера (тут и Евгений Онегин, и Бахчисарайский фонтан, и множественная лирика, словом - то, что у меня наслуху)

Прекрасен наш союз

Напрасно ждал Наполеон, Последним счастьем упоённый, Москвы коленопреклонённой

Страж верный прошлых лет, наперсник Муз любимый

Хранители священной тишины!

Кто ты, мой ангел ли хранитель

Его стараньем заведен Порядок вечный

Опомнись; долго ль, узник томный, Тебе оковы лобызать

«Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!»

Он разделял ее забавы

Так я, мой милый друг, Теперь расположился

Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю... и т.п.

Вообщем, всё, что я прочитала, уже было у великих и гениальных...

Но у меня еще и другие замечание.

Ир, тож прошу - не обижайся.
Нагромождение слов. Порой совершенно бессмысленное.
Уставший странник жизни и ее желаний,
Чьих желаний? Жизни? Жизнь умеет желать?
Уж тогда "моих желаний".

Палач скорбящий мрачной суеты,
Перевожу в прозу, упрощая:
Палач суеты.
Ну допустим, что можно казнить суету... допустим...
Но... если она, суета, мрачная, то почему скорбит палач?
Мне, как читателю, сие осталось непонятным.

Хождения по вечности времен

В твоих рассказах

Вечность времен.... Ооооо... Ну Ир!!!!
Что сие значит, а?
Что время вечно? Почему во множественном?
Что нечто вечно во все времена?
Тогда ЧТО? О чем речь?
"Хождения по вечности времен"... Ну не знаю.... не знаю...

Из прошлого небытия твоя родная,

Веков пространство жизни раздробя,

Своей душой к твоей тихонько прикасаюсь?

Родная - это подлежащее а этом предложении? Или прилагательное?
Из предложения в этом разобраться невозможно.

Веков пространство жизни...
Нет слов, правда. Можно поставить между словами запятые, можно точки, да хоть тире - смысла в этом словосочетании как не было, так и нет.

Общее впечатление от стихотворение - тяжело выполненный заказ.
Как говорят на одном сайте - не видно автора.
И тут я бы с этим согласилась.

В нагромождении слов есть определенная прелесть, да, есть такие стихи, в которых блуждаешь как в лабиринте. но видишь свет в конце тоннеля. Тут - только лабиринт.
Вот у Скрипки такие стихи - нагромождение слов, вперемешку с медициной, а завораживает! Не все, но многое.

И в заключение:

И жизнь отметки временем на душах режет….

Удачная фраза. Удачный образ.
Фсёёёёё....

Жила-была Бяка. Неинтересная и гнусная. Противная и невкусная. Намозолившая всем глаза своей притворно-необходимой нужностью. До невозможности несносная. Уж сколько раз ее сносили-переносили, бросали-перебрасывали, а ей все неймется. Старая, грязная, потертая Бяка. И ужасно приставучая. Пристанет-прилипнет к кому-нибудь и давай изводить. Отбивались от нее, как могли. Постоянно. Потому, что ненужная никому. Потому, что бессмысленная. Бездарная и пустая была она.
Сколько себя помнила Бяка, никогда она не была чьей-то. Нисколько зачем-то. И для чего появилась она? Забыла уж, кем была изначально. Наверное, она была кем-то и даже, скорее всего, появилась для чего-то. А иначе, зачем ей жить-то-быть? Но она уже давно забыла от обид: кто она, зачем и почему.
Расстраивалась Бяка страшно от своей никчемности. Злилась на всех подряд. Вредничала. А вредность из нее так и лилась, так и лилась…. Мамы, папы, дедушки, бабушки – все взволновано и возмущенно кричали своим малышам, стоило только детям нагнуться за ней:
-Брось Бяку, не подходи, не бери в руки.
Они-то знали, какая Бяка плохая, поэтому и оберегали дорогих чад от страшной заразы, как их самих в свое время оберегали их дедушки и бабушки, мамы и папы….
Совсем скукожилась Бяка от горюшка-горя одинокого. Затужила. Усохла вся. Заболела-закашляла. Помирать собралась. Трудно ей было одной-то. Никто не приголубит, не полечит, сказочку на ночь не расскажет. Зачем ей такая жизнь? Вон они – все живут, веселятся, радуются, а ей пальцами грозят и норовят наступить.
Но однажды….
-Мам, смотри, что это?
-Дочка, не трогай. Это Бяка. Она тебе не нужна. А вот это возьми, это нужное и хорошее.
Бяка забыла про хвори свои, забыла, что только что собиралась помирать, так ей захотелось взглянуть на такое нужное и хорошее. Бяка посмотрела на руку малышки и заплакала от досады.
-Ну, почему, почему я такая никому ненужная? Зачем я здесь? Почему я такая? – сквозь слезы стенала Бяка.
-Ты нужна, Бяка. Ты нужна. – услышала безутешная Бяка ответ.
-Кому я нужна? Кто ты? – растирая слезы, спросила Бяка.
-Я – Мняка. Я всегда вкусная, хорошая и пригожая, - последовал ответ.
-Конечно, ты такая вся прекрасная – всем и всегда нужна. А вот я – никому и никогда.
-Ты нужна, - ответила Мняка. - Нужна для того, чтобы все могли сравнить между мной и тобой. Ведь если бы не было тебя – не было бы и меня! Нет света без тьмы, сладкого – без горького, грязного – без чистого, нужного – без никчемного. Не плачь. Твоя нужность всем заключается в твоей ненужности. Как пример. Как противоположность. Как наглядность, – улыбнулась Мняка.
-Урааа! Я нужна. Неужели? Какое счастье! – закричала Бяка и давай от радости карулесить-кувыркаться. – Я – пример. Пусть и бесполезности, но я приношу пользу. И я - ненужная необходимость. Вот теперь я знаю для чего я. Теперь я стану жить-поживать не просто безделицей, а с большущим смыслом….
С тех пор Бяка успокоилась и не приставала ни к кому. Не злилась и не тужила. А жила себе потихоньку и улыбалась всем, кто с негодованием бросал ей вслед:
-Бяка….
12.12.10г.